Современные приверженцы иконопочитания осуществляют свои богословские построения на основе текстов, описывающих утварь иудейского святилища. Я не знаю, есть ли смысл рассматривать эти аргументы детально – их достаточно опровергнуть одним единственным вопросом: «Если в Пятикнижии действительно говорилось о поклонных изображениях, то почему практики поклонения иконам не было и нет в иудаизме?» Хотя, конечно, можно пытаться утверждать, что иконопочитание в ветхозаветные времена существовало в имплицитной (неявной) форме...

Но даже если повернуть вопрос подобным образом, увидеть в утвари иудейского святилища что-то похожее на икону все равно довольно тяжело – эта утварь несла совсем иные функции. Например текст:

«Сделай также крышку из чистого золота: длина ее два локтя с половиною, а ширина ее полтора локтя; и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки; сделай одного херувима с одного края, а другого херувима с другого края; [выдавшимися] из крышки сделайте херувимов на обоих краях ее; и будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими [будут] друг к другу: к крышке будут лица херувимов. И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе; там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедывать чрез тебя сынам Израилевым.» (Исх.25:17-22)

Как ни банально это звучит, единственной функцией херувимов было служить утяжелителем для крышки ковчега (её называли капорет) – к ней обращены их лица. Крышка же накрывала ковчег завета, хранящего в себе скрижали завета. Где же здесь хоть малейшая причина для параллели с иконой? Тем более, икона - это плоское изображение, образец станковой живописи, тогда как херувимы были скульптурной композицией, статуями. А поклонения статуям, было запрещено Церковью на VII Вселенском соборе в Никее в 787 г. Поэтому в православных храмах, нет ни статуй Христа, ни статуй святых. Христиане Западной Европы это положение собора не признали, поэтому в католической церкви поклонение статуям широко распространено.

Но это не принципиальное замечание.Икона доступна каждому – их можно иметь дома, носить с собой, иконы во множестве наполняют православные храмы. Херувимов же в святилище мог видеть лишь один первосвященник и то – только раз в году, когда ему надлежало войти в Святое Святых для обряда очищения в праздник Йом Киппур. Если все же попытаться провести аналогию с православной действительностью, то если херувимы в святилище – иконы, то подобные иконы могли быть доступны лишь одному патриарху, когда он раз в году входил бы за алтарную преграду кафедрального собора. Кроме того, херувимы не были образами Божественного Прообраза (на что претендует икона), ведь Прообраз присутствовал в святилище независимо от статуй херувимов в сиянии славы - Шекине: «там Я буду открываться тебе и говорить с тобою...»

Справедливости ради, стоит отметить, что кроме упоминания херувимов из Святого Святых, многие, пытаясь найти истоки иконопочитания в Библии, также упоминают херувимов, вышитых на завесе в храме. На той самой завесе, которая разодралась в момент смерти Христа.

Нередко также в данном аспекте вспоминают и медного змея Моисея, считая его ветхозаветной иконой, но забывают при этом, что медный змей – Нехуштан был уничтожен именно тогда, когда его стали использовать как икону, то есть поклоняться ему:

«...он отменил высоты, разбил статуи, срубил дубраву и истребил медного змея, которого сделал Моисей, потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан.» (4Цар.18:4)

Были изображения и в Иерусалимском храме (Иезекииля):
«От верха дверей как внутри храма, так и снаружи, и по всей стене кругом, внутри и снаружи, были резные изображения, сделаны были херувимы и пальмы: пальма между двумя херувимами, и у каждого херувима два лица. С одной стороны к пальме обращено лицо человеческое, а с другой стороны к пальме - лице львиное; так сделано во всем храме кругом.
От пола до верха дверей сделаны были херувимы и пальмы, также и по стене храма.» (Иез.41:17-20)

Заметить, что эти изображения носили в храме Иезикииля чисто декоративную роль и представляли собой пальмы и херувимы (представлявших собой, судя по описанию пророка, животных с львиными головами), не составляет труда. О том, что иных функций, кроме декоративной, эти изображения не имели, свидетельствует тот факт, что они покрывали всю плоскость стен и дверей (от пола до верха дверей). Случалось ли кому-то поклоняться иконе, расположенной на уровне плинтуса, и, к тому же, изображающей пальму?

Также говорят о якобы имевшем место поклонении возле Ковчега Завета:

«Иисус разодрал одежды свои и пал лицем своим на землю пред ковчегом Господним [и лежал] до самого вечера, он и старейшины Израилевы, и посыпали прахом головы свои.» (Иис.Нав.7:6)

По этому поводу есть интересный факт- филистимляне посчитали ковчег завета богом израильтян по аналогии с их собственными идолами. Они и не могли представить себе, что Бог израильтян есть дух!

И услышали Филистимляне шум восклицаний и сказали: отчего такие громкие восклицания в стане Евреев? И узнали, что ковчег Господень прибыл в стан.
И устрашились Филистимляне, ибо сказали: Бог тот пришел к ним в стан. И сказали: горе нам! ибо не бывало подобного ни вчера, ни третьего дня; горе нам! кто избавит нас от руки этого сильного Бога? Это - тот Бог, Который поразил Египтян всякими казнями в пустыне» (1Цар.4:6-8)

Но были ли у них для этого основания? Ковчег завета не был образом или изображением. Скорее он был чем-то вроде знамения, то есть, вещественным подтверждением присутствия Бога среди израильтян – ведь в нем хранились скрижали завета (договора Бога с людьми). Именно поэтому Иисус Навин пал лицем именно перед ковчегом и посыпал голову пеплом – не поклоняясь ковчегу, а выражая свою глубокую скорбь и недоумение по поводу неожиданного поражения (нарушения вышеупомянутого договора). А чтобы оценить актуальность ковчега завета для наших дней, можно прочесть текст Иер 3:16.

Привожу Вам свидетельство о древнейшем изображении Христа, которое переданно Евсевием Памфилом:

«Так как я вспомнил об этом городе [Кессарии Филлиповой], то считаю неправильным пропустить рассказ, который стоит помнить и нашим потомкам. Говорили, что кровоточивая, о которой мы из Святого Евангелия знаем, что она нашла исцеление от своей болезни у Спасителя, была оттуда родом; в городе показывают ее дом; доселе есть дивный памятник благодеяния, оказанного ей Спасителем. На высоком камне у дверей ее дома высится бронзовая женская статуя. Коленопреклоненная женщина протягивает руки вперед, как умоляющая; напротив нее - отлитая из того же материала фигура стоящего мужчины, красиво окутанного плащом и протягивающего руку женщине. У ног его, на самом пьедестале, растет какая-то неизвестная трава, доходящая до подола бронзового плаща: это - целебное лекарство от всех болезней. Эта статуя, говорили, изображает Иисуса; она уцелела до сих пор; я, будучи в этом городе, видел ее собственными глазами Нет ничего удивительного в том, что в старину язычники, облагодетельствованные Спасителем нашим, это делали. Я ведь рассказывал, что сохранились изображения Павла, Петра и Самого Христа, написанные красками на досках. Естественно, что древние привыкли, особенно не задумываясь, по языческому обычаю, чтить таким образом своих спасителей.» (Евсевий Кессарийский. Церковная История.кн.7, гл. 18)

Как вы видите, Евсевий Памфил, ближайший сподвижник Константина,отрицательно смотрет на изображения Христа и апостолов, считая их «языческим обычаем чтить... своих спасителей». И в такой оценке он не одинок – все Отцы ранней церкви, вплоть до Блаженного Августина, и, что может некоторых удивить, Афанасия Александрийского, отрицают всякую возможность поклонения изображениям.

Что касается же самой мысли изобразить Бога, тем более, поклоняться таким изображениям, то такая мысль была для Отцов ранней церкви просто немыслима. Все они были свидетелями языческого поклонения идолам антропоморфных божеств, и справедливо подмечали в практике поклонения изображению причину сохранности пустого и бессмысленного по своей сути языческого культа. Вера же в истинного, живого Бога требовала чисто трансцендентного Его понимания. Марк Минуций Феликс пишет в своей «Октавии»:

«Какое изображение Бога я сделаю, когда сам человек правильно рассматриваемый, есть образ Божий? Какой храм Ему построю, когда весь этот мир, созданный Его могуществом, не может вместить Его? И если я человек люблю жить просторно, то как заключу в одном небольшом здании столь великое Существо? Не лучше ли содержать его в нашем уме, святить Его в глубине нашего сердца? Стану ли я приносить Господу жертвы и дары, которые Он произвел для моей же пользы, чтобы подвергать Ему Его собственный дар? Это было бы неблагодарно, напротив угодная Ему жертва доброе сердце, чистый ум и незапамятная совесть. Посему, кто чтит невинность, тот молится Господу; кто уважает правду, тот приносит жертву Богу; кто удерживается от обмана, тот умилостивляет Бога; кто избавляет ближнего от опасности, тот закалает самую лучшую жертву. Таковы наши жертвы, таковы святилища Богу; у нас тот благочестивее, кто справедливее. Но —говоришь ты — Бога, Которого чтим, мы не можем ни видеть, ни показать другим; да, мы потому и веруем в Бога, что не видим Его, но можем Его чувствовать сердцем. Ибо, во всех делах Его, во всех явлениях мира мы усматриваем присносущную силу Его, которая проявляется и в раскатах грома и в блеске молнии и ясной тишине неба. Не удивляйся, что ты не видишь Бога. Все приходит в движение и сотрясение от ветра и его веяний, но ветер и веяние не видны для глаз. Мы не можем видеть даже солнца, которое для всех служить причиною видения: его лучи заставляют глаза закрываться и притупляют взор зрителя, и если ты подольше посмотришь на него, то совсем потеряешь зрение. Как же ты можешь видеть Самого Творца солнца, источник света, когда ты отворачиваешься от блеска солнца, прячешься от его огненных лучей? Ты хочешь плотскими глазами видеть Бога, когда не можешь собственную твою душу, чрез которую живешь и говоришь, ни видеть, ни осязать!» (Октавия. 32)

Минуциево свидетельство о Боге развивает далее Киприян Карфагенский: «Тем более один есть правитель мира, который все сущее удерживает словом, располагает разумом, совершает силою. Его нельзя ни видеть - Он слишком светел для зрения, ни осязать - Он слишком чист для осязания, ни оценить - Он выше понятия; и мы тогда почитаем Его достойно, когда называем неоценимым. Какой же храм может иметь Бог, Которого храмом есть весь мир? Как заключить силу толикого величества в одно небольшое здание, когда и человек живет роскошнее? Ему мы должны поклоняться в нашем уме, чтить Его в нашем сердце. И не ищи имени для Бога: Бог - имя Ему. Слова нужны там, где надобно поразить чернь собственными отличиями названий; а для Бога, Который и есть только один, все заключается в слове "Бог". Он один и везде весь присущ, так что и чернь во многих признает одного Бога, когда ум и уши получают напоминание о своем виновнике и владыке. Часто слышим, как говорят: "О Боже!", "видит Бог", "поручаю Богу", "да воздаст тебе Бог", "как Богу угодно", "если даст Бог". Потому-то величайшее преступление - не хотеть познать Бога, Которого не знать невозможно.» (Киприан. О суете идолов)

На эти утверждения позднее опирались Арнобий, Лактаций, Аврелий Августин...

Такая позиция Отцов Церкви вполне понятна и весьма трудно здесь что-то им возразить. В таком подходе нет внутренних противоречий, так как он отражает истину. Поклонение трансцендентному Богу и материальному идолу не имеют ничего общего. Также и практику поклонения иконам невозможно как-то увязать с истинными представлениями о Боге. Поэтому часто приходится слышать, что иконам не поклоняются,- их почитают. Разницу между этими понятиями трудно уловить. По сути, её здесь нет вообще, но наделив требуемым смыслом, эту разницу и вправду можно посчитать принципиальной – ведь в Библии говорится о том, что наше поклонение должно предназначаться непосредственно Богу: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи.» (Матф.4:10). О почитании же ничего подобного не сказано.

Кто пользуется такой лазейкой, сильно лукавит, но для того, кто желает избавиться от сомнений, такое объяснение вполне подходит. Однако даже сами православные авторы повсеместно говорят именно о «поклонении иконам». Пример – Иоанн Дамаскин.

Еще одной отговоркой является утверждение о том, что православные поклоняются не самой иконе, а Тому, Кто на ней изображен. Вы знаете, что существует ни один вид икон Богоматери: Владимирская, Тихвинская, Казанская, Федоровская, и т.д. Одна икона обладает чудодейственными свойствами, другая – нет. И люди готовы проделать сотни километров пути, чтобы добраться до святыни, хот у них есть возможность купить иконку данного святого и в церкви рядом со своим домом. Значит, важна не икона вообще, как образ прообраза, и даже не отдельный вид икон, а именно конкретная икона.. А как это увязать с утверждением о том, что поклоняются не самой иконе, а Тому, Кто на ней изображен? Если принять это утверждение за истину и связать с реальной ситуацией, то мы можем сделать только один вывод – на небе существует не одна Богоматерь, а несколько десятков, а то и сотен – Владимирская, Тихвинская и т.д.

Докажите,что поклонение иконам,мощам и т.д. и т.п. необходимо для спасения и что без этого спасение невозможно!

В древних актах мучеников мы находим множество свидетельств о конфискации у христиан священных книг, но не находим упоминаний о конфискации у них икон.(Кстати, указы императоров о конфискации у христиан их священных книг, заставили церковь всерьез задуматься над вопросом, какие книги у христиан являются священными. Что должен христианин отдавать конфискатору - Послания Павла или «Пастыря» Ерма? В этом римская власть помогла процессу формирования канона Нового Завета.)

Но ни римляне, ни сами христиане изображений Христа никогда не видели. Об этом свидетельствует небольшой фрагмент из «Апологии» Тертуллиана: «Недавно в здешнем городе представлен был бог наш в новом виде. Некто из нанимающихся бороться со зверями выставил картину со следующей надписью: "Бог христиан, ублюдок ослиный". На ней он был изображен с ослиными ушами, с копытом на одной ноге, с книгой в руке и с тогой на плечах. Нельзя было не посмеяться такой выдумке.»

Тертуллиана эта горькая история позабавила. Но если бы он знал, что через какое-то время христиане сами возьмут языческих идолов и нарекут им христианские имена, он бы смеяться не стал. После провозглашения христианства государственной религией Рима, христианские проповедники, считавшие, по-видимому, что всякая опасность со стороны язычества уже миновала, охотно шли с ним на компромисс. Ярким примером такого компромисса является некогда популярный, а теперь забытый православием св. Христофор Псеглавец. Этот святой имеет собачью голову, и, как вы уже догадались, пришел к нам из Египетской церкви. Заметить в этом таинственном персонаже древнего египетского бога Анубиса не составит особого труда.

Но священные изображения не обязательно приходили в церковь из восточного язычества. Как ни странно, самые ранние священные изображения принадлежат гностикам-карпократианам:

«Они помечают своих учеников особым знаком за правым ухом. Некая Марцелина, которая прибыла в Рим во времена Аникета (ок. 154–165), была членом этой секты и совратила многих. Они сами называют себя гностиками. Они располагают изображениями Христа, некоторые из которых рисованные, а некоторые изготовлены из другого материала. Они говорят, что эти изображения изготовлены Пилатом в то время, когда Иисус был еще с людьми. И они помещают эти изображения вместе с мирскими философами, Пифагором. Платоном, Аристотелем и другими и поклоняются им как язычники.» (Ириней. Против ересей I, 25)

Лактаций писал: «неправильно и несообразно, что образ Божий почитает образ человеческий». (Божественные наставления II 17, 6)

Если ранние Отцы Церкви считали, что деятельность художника вредна и является обманом, корнем идолопоклонства, то поздние византийские Отцы приняли подход, утверждающий идею полного уподобления Бога художнику. Этот подход берет свое начало от языческих античных традиции, вроде стоической мысли о природе-художнице. Вообще стоический, цицероновский, гермогеновский подход подразумевает преобразование материи из бесформенного состояния в упорядоченное, тогда как раннехристианский подход настаивает на творении из небытия. Многие исследователи считают, что именно принятием языческих взглядов на творение и было положено начало поклонению иконам.

Как бы то ни было, но проникновение в Церковь языческих обычаев, приспосабливаемых под реалии христианского мира, не могло ни вызвать протеста у верующих. И все это однажды вылилось в долгий период иконоборчества. Правда, желаемого возрождения оно не принесло – реформировалось лишь следствие, а не причина. При массовом отступлении от библейских истин икона была необходима, как замена Богу. Иконоборцы так и не смогли толком обосновать свою позицию, обвиняя иконопочитателей сразу в двух противоположных ересях: несторианстве – так как иконы изображали лишь человека Иисуса, и в монофизитстве, так как описывая неописуемое, иконописец сливает «неслитное соединение». Несколько позже, иконоборческий собор провозгласил единственными образами Христа евхаристический хлеб и вино, и призывал изображать Христа не на картинах, а в себе самих (как того и требует Библия). Возможно, современному христианину непривычно видеть в иконах что-то несторианское и монофизитское. Но сегодня, когда усилиями протестантов за свидетельствами Библии оставлен высший авторитет, аргументация в споре об иконах выглядит совсем по-другому, чем в те времена. Тогда же более весомыми были аргументы, основанные на традициях «божественного Платона» и иже с ним. Псевдо-Дионисий Ареопагит, чьи труды положили основу византийской эстетики, прямо пользовался платновскими категориями, вроде «божественного эроса».

В борьбе иконоборчества и иконопочитания было больше политики, чем богословия. Император Константин Копроним был самым известным сторонником иконоборчества и противником иконопочитателей. В самом начале царствования его чуть не сверг его зять – иконопочитатель Артавазд, поддержанный патриархом Анастасием. Когда же в Константинополь вошли войска Копронима, Анастасий спешно покаялся и стал таким же яростным иконоборцем, как и его новый император. По сути, религиозные вопросы мало волновали церковную верхушку того времени, и вопрос об иконах был лишь определителем их принадлежности к одной из враждующих политических группировок. Естественно, никакой речи о возрождении первоначальной чистоты апостольского христианства здесь речи даже не шло.

Так же и «торжество православия» не стало итоговыми решением длительного спора об иконах, а лишь свидетельствовало о победе императрицы Феодоры и армянской диаспоры над сторонниками исаврийской династии.

А как насчет Рим.1:21-23, особенно надо обратить внимание на стих 23?! Если ты изучал Библию, то ты должен знать, что изначально Новый Завет был написан на греческом языке. В ст.23 сказано, что обезумевшие люди "славу нетленного Бога изменили в ОБРАЗ (в оригинальном греческом тексте стоит слово "икона", которое и переводится на русский как "образ"), подобный тленному человеку..." Так что, если текст читать так, как он был написан изначально, то получается: "но как они, познавши Бога, не прославили Его как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце: называя себя мудрыми, обезумели, и СЛАВУ НЕТЛЕННОГО БОГА ИЗМЕНИЛИ В ИКОНУ, ПОДОБНУЮ ТЛЕННОМУ ЧЕЛОВЕКУ..."
Ты ни когда не задумывался, кто на самом деле изображен на иконах Христа? Я вот не видел ни одной иконы с изображением настоящего Господа. Тот, кого на изображениях называют Христом, на самом деле им не является: "потому отныне мы никого не знаем по плоти; ЕСЛИ ЖЕ И ЗНАЛИ ХРИСТА ПО ПЛОТИ, ТО НЫНЕ УЖЕ НЕ ЗНАЕМ" (2Кор.5:16). Разве сейчас Христос выглядит так, каким Его изображают? Нет, конечно! Апостол Иоанн оставил нам описание Христа, как Он выглядит сегодня, читай Откр.1:12-19! Разве есть сходство этого величественного описания хоть с одной из икон? Так кому кланяются православные на самом деле???
То, что поклонение совершается не доске и краскам, а именно Иисусу Христу -- весьма сомнительно. И язычники кланялись не дереву или камню, а тому, кто за ними стоит. Глупо думать, что египтяне, например, были настолько тупы и примитивны, что верили, что именно кусок дерева или камня спасает и защищает их. Нет, их мольбы были направлены к своим богам, которых они представляли могущественными духами. А идолы были лишь образами этих богов! Когда евреи вышли из Египта, то они вынесли с собой оттуда и это заблуждение, с той лишь разницей, что продолжали верить в Живого Бога. В Исх.32:1-6 описано, как Аарон с народом, в то время, как Моисей был на горе, сделали себе литого тельца для поклонения. Тельцу ли они поклонялись, или золоту, из которого этот телец был вылит? Нет, конечно! "Увидев сие, Аарон поставил пред ним (перед золотым тельцом) жертвенник, и провозгласил Аарон, говоря: завтра праздник ГОСПОДУ (в оригинале "Иегове")"!!! Не тельцу и не золоту хотели поклоняться евреи, но Иегове, Богу Живому, Который вывел их из земли Египетской (ст.4)! Просто им нужен был образ Иеговы, вот они и сделали его себе так, как представляли. Но было ли такое поклонение угодно Господу? "Скоро они уклонились от пути, который Я заповедал им: сделали себе литого тельца, и поклонились ЕМУ, и принесли ЕМУ жертвы, и сказали: вот бог твой, который вывел тебя из земли Египетской!" (Исх.32:8)! Они думали, что поклонялись Иегове, а Бог сказал, что на самом деле они поклоняются тельцу!!! Не то же ли самое происходит сегодня, когда многие думают, что поклоняются Иисусу, а на самом деле объектом их поклонения является всего лишь картина с изображением какого-то мужчины?! Подумай об этом!